Алагейзия: расцвет Империи

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Алагейзия: расцвет Империи » Сурда » Замок Борромео


Замок Борромео

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://sa.uploads.ru/NfnwQ.jpg
В центральной части Аберона возвышается гора, на которой раскинулся принадлежащий династии Лангфельдов замок Борромео - твердыня сия опоясана тройным кольцом мощных каменных стен с узкими бойницами и снабжена бесчисленных количеством крепостных башен, на которых установлены небольшие баллисты. Залы замка отличаются небогатым интерьером, отсутствием дорогих ковров и роскошных портретов.

0

2

Холодный свет Луны, царивший в опочивальне юной королевы всю ночь, изгоняя мрачные тени, сменился зарей. После побега из Илирии Марельда не могла спокойно находиться в темноте, посему шторы на огромных окнах ее спальни по обыкновению своему не были задернуты. Кошмары уже порядком давно не давали о себе знать, но у женщины словно вошло в привычку просыпаться довольно рано. Это было единственным объяснением бессонницы у монаршей особы, которая уже около получаса с задумчивым видом рассматривала убранство своих покоев, умиротворенно сидя в кресле. Когда она только приехала в Борромео, они ничем не отличались от общего состояния замка. То есть, по мнению дочери Ангреноста - никакого. Резиденция изысканностью или особой архитектурой не блистала, но в сегодняшней ситуации вычурность и не была главным достоинством. Крепость, ставшая для Марельды временным пристанищем, являлась весьма неприступной, что не могло не радовать. Но скромная обстановка внутри замка невольно раздражала юную королеву, у которой не было ни времени, ни желания менять что-то во временном пристанище. Впрочем, свои покои она преобразила, распорядившись "покрасить" их в фиолетовые тона: новая обивка стен, мебели; ковры, шторы, балдахины. Это, конечно же, не могло заменить того великолепия, находящегося во дворце Илирии, но, тем не менее, стало более приятно женскому глазу.
Еще раз убедившись в изысканности и неповторимой утонченности своего вкуса, Марельда обратила взор к окну, с радостью обнаружив, что уже рассвело. Теперь будить Рейнхольда ей будет не так совестно. Покинув кресло, женщина направилась к тайному ходу, ведущему из ее покоев в покои коннетабля. Надета на ней была только ночная сорочка, но даму сие нисколько не смутило - одеваться смысла явно не было. Спустившись по винтовой лестнице и преодолев небольшой коридор, королева оказалась в опочивальне возлюбленного. Здесь было таки темно - опущенные шторы не пропускали света. Но даму сие не напугало - за месяцы, проведенные в Борромео, у нее было время выучить обстановку в комнате фон Лефлера, посему, ловко обогнув все препятствия, она приблизилась к постели, где мило сопел спящий Рейнхольд. Умиленно разглядывая мужчину, Марельда аккуратно присела на ложе. Любуясь им, она остановила взгляд на его лице, которое оставалось серьезным даже во сне, и улыбнулась от мысли, что этот чудесный человек принадлежит ей и только ей и душой, и телом. Влюбленно вздохнув, женщина, не зная, как бы разбудить своего рыцаря, коснулась устами его плеча, а правой рукой забралась к нему под одеяло, поглаживая его торс. Следом за плечом королевским поцелуям подверглась шея, дошла очередь и до ушка. Для большего эффекта, Марельда прошептала Рейнхольду с капризными нотками в голосе:
- Кто-то спит непозволительно долго... - лукаво прикусив нижнюю губу, она взглянула на возлюбленного, ожидая его пробуждения.

Отредактировано Марельда (2014-10-24 13:28:04)

+1

3

Коннетаблю редко снились сны, а те, что снились, были наполнены картинами разрушенных городов и крепостей, равнин, усеянных трупами воителей и крестьян и сожженных деревень. Причина сего была проста: Рейнхольд постоянно размышлял о бесславной кончине Броддринга, опасаясь, что когда война дойдет до Юга, его собственные земли повторят судьбу Гиллида и Белатоны.
Несказанно приятное ощущение на своей коже чьих-то сладких губ и нежной ручки, сильно контрастировавшее с орошенными кровью полями и телами убитых друзей, бесцеремонно вырвало вельможу из объятий Морфея. Невольно вздрогнув, рыцарь несколько раз моргнул, прогоняя остатки сна и привыкая к царившему в помещении полумраку. К счастью, в темноте он ориентировался довольно неплохо – а бывалому полководцу и нельзя было иначе: как минимум, необходимо было быть готовым к внезапной ночной атаке противника на собственный лагерь.
Заметив, кто явился к нему в гости, мужчина резко приподнялся на постели – так, что сползшее одеяло тут же обнажило его по пояс - и провел перстами десницы по волосам и щеке дамы своего сердца, не веря собственным очам и проверяя, не очередной сон ли сие. Скользнул по правому боку девушки, от талии до подмышки, остановив руку совсем близко к груди возлюбленной. Другой дланью ласково коснулся ее бедра.
Разрази меня гром, все это происходит наяву!
- Ваше Величество, не велите казнить… - с упоением взирая на свою государыню, виновато начал аристократ, но тотчас осекся и, вспомнив старую пословицу о том, что лучшая защита – это нападение, голосом, в котором был слышен легкий упрек, заговорил. - Должен сказать, что ночью без вас было очень тоскливо... Настолько тоскливо, что ваш рыцарь несколько часов не мог заснуть, думая о своей любезной и о том, как они могли бы провести время вместе...
Продолжая разглядывать прекрасный лик благородной девы, коннетабль вспоминал их первую встречу в Китри. Разумеется, не первую в жизни – первую на Юге. Тогда, увидев пред собой облаченную в пыльную одежду принцессу, пришедшую к нему просить поддержки и защиты, сеньор Китри был вне себя от счастья. И была это не только радость верного вассала тому, что, по крайней мере, одному представителю королевской династии удалось выжить… Потеряв самообладание под натиском обуревавших его эмоций, фон Лефлер тем же днем поведал даме о своих к ней чувствах. О том, что она уже много лет – с тех самых пор, как он впервые узрел в Илирии престолонаследницу Броддринга, в тот момент еще бывшую несовершеннолетней девушкой - жила в его сердце. К сожалению, тогда он мог лишь мечтать о ней. Мужчина состоял в браке, а Рейнхольд был не из тех особей сильного пола, что отличались неверностью своим супругам. Да, он не выбирал себе жену и не испытывал к ней особой любви, но, будучи человеком чести, южный лорд не мог позволить себе супружеской измены. Да и некогда ему было ухаживать за принцессой: то реформы, то войны, то управление собственным доменом занимали вельможу. Когда же графиня Мелианская изволила отойти в мир иной, у овдовевшего коннетабля появилось новое препятствие на пути к сердцу Ее Высочества: королевская опала. Словно сама судьба была против его влечения к Марельде… Ровно до того дня, как оная же судьба не спасла девушку из захваченного врагом дворца и не привела ее целой и невредимой в его замок.
Промедлив пару мгновений в нерешительности, граф, будучи не в силах удержаться перед соблазном, с неистовой страстью впился в уста королевы, слегка притянув ее к себе. За три с лишним месяца близкого общения с венценосицей и множество совместных ночей ему все еще было тягостно свыкнуться с мыслью, что сия очаровательнейшая леди, представлявшая для него подлинный идеал Прекрасной Дамы, да еще и являвшаяся его монархиней, позволяла дворянину прикасаться к себе... В самых различных местах.
Из одежды на мужчине были лишь короткие штаны - белые льняные брэ, доходившие ему до середины бедер и плотно прилегавшие к телу. Жара в замке стояла столь свирепая, что шелковая, расшитая узорами рубашка, обыкновенно дополнявшая ночной костюм коннетабля, ныне покоилась в шкафу вместе со всеми прочими предметами гардероба. Несмотря на то, что его родной Китри отличался климатом более теплым, нежели в центральных и тем более северных областях Броддринга, до Аберона владениям фон Лефлера было далеко.
С нежеланием оторвавшись от ротика любимой после продолжительного поцелуя, мужчина покорно заглянул в глаза своей государыне, ожидая наказания за столь дерзкий поступок по отношению к венценосной особе и с грустью думая о том, что уже через два часа к нему в покои должен был заглянуть его шамбеллан, в чьи обязанности входило ежедневно будить своего господина, нередко любившего поспать до обеда, и им с Марельдой придется временно расстаться...

+1

4

Если бы Марельда была кошкой, она бы замурчала от этого полного нежности момента, от прикосновений сонного любимого, его взгляда, голоса с нотками укоризны. Но, к сожалению, все, что объединяло королеву Броддринга с семейством кошачьих - это лев на гербе ее дома. Впрочем, девушка вполне сумела выразить свою радость от встречи иначе - сладко ответив на страстный поцелуй возлюбленного, она подалась вперед, обвив руками шею Рейнхольда. Упрек коннетабля леди намеренно оставила без ответа, ибо оправдываться и извиняться перед подданным за желание провести вечер без него - не царское дело. Но и о таком ходе мыслей фон Лефлеру тоже лучше не знать. Поэтому Марельда, увлеченная больше губами возлюбленного, нежели тем, что он сказал за несколько секунд до этого, благополучно забыла содержание речи графа. Слившись с ним в поцелуе, девушка прижалась к своему рыцарю, ощущая как по телу разливается блаженная истома. Но мужчина слишком быстро оборвал сей чудесный момент, и королева расстроенно вздохнула, взглянув в его серые глаза, полные кротости. Не в силах удержаться от пьянящего чувства счастья, она улыбнулась и произнесла, ласково поглаживая его по волосам:
- Доброе утро. Должна заметить, что ты такой чудесный, когда спишь... И вообще, всегда чудесный... - с упоением мысленно дополнила дама. Нельзя не отметить, что столь сильные чувства любви и привязанности девушка испытывала впервые и была безмерно счастлива, что они взаимны. Ей порой казалось, если Рейнхольд ее разлюбит, она этого не переживет. И только сейчас государыня понимала, как была жестока по отношению к франтам, так бессовестно играя с их чувствами и разбивая сердца. Впрочем, в какой-то степени это даже их вина. Надо же голову на плечах иметь.
Отпрянув от мужчины, Ее Величество поднялась с постели. Ловко стянув с себя сорочку и бросив ее тут же на пол, Марельда осталась полностью обнаженной. А после, сдернув с Леопарда одеяло, она игриво повела бровями, без стеснения (которое вообще было не присуще юной королеве) разглядывая своего подданного, любуясь им. Увидев, что на графе есть еще какая-то одежда, она наигранно-недовольно фыркнула и, скрестив руки на груди, серьезным тоном вопросила:
- А почему Вы до сих пор одеты? - но, тем не менее, быстро решила сменить гнев на милость. Забравшись в постель, легла на бок и, опустив голову на подушку, ласково погладила пальчиками руку Рейнхольда.

Отредактировано Марельда (2014-11-13 21:49:00)

+1

5

Окончательно проснувшись в объятиях Ее Величества, мужчина обвел очами свои покои. Внимание его на миг остановилось на потайном отверстии в стене, сквозь которое наследница броддрингской короны проникла в его опочивальню.
Как жаль, что мы пока не можем открыто жить вместе… - пронеслось в голове у графа.
Впрочем, ему стоило радоваться уже тому, что принцесса вообще ответила на его чувства. Со времени их самой первой ночи дворянин не раз задавался вопросом: что в нем нашла сия красавица? Ведь он являлся отнюдь не самым привлекательным внешне представителем людской знати, по возрасту был в полтора раза старше Марельды, да и в сладких речах был не столь силен, сколь молодые столичные щеголи, за плечами коих был богатый опыт по обольщению прекрасных дев. Трудно рыцарю было поверить и в то, что девушка увлеклась им лишь ради его военной поддержки: юная Лангфельд не могла не знать о глубочайшей преданности Рейнхольда королевской династии. Наверное… Сердце фон Лефлера замирало, когда он со страхом представлял себе, как после триумфального шествия по улицам Илирии новоиспеченная королева прогонит ставшего ненужным полководца прочь. В конце концов, она была родной дочерью Ангреноста, который обошелся с сеньором Китри именно таким недостойным образом.
Но нет… Сердечно глядя в лицо возлюбленной, коннетабль приходил к заключению, что сие ангельское, излучавшее доброту создание просто не могло лгать ему и использовать его.
Смущенно усмехнувшись в ответ на комплимент государыни, вельможа с притворной наивностью вопросил:
- Надобно ли мне понимать столь лестные слова моей госпожи как повеление ее покорному слуге отныне ложиться спать пораньше, вместо того, чтобы сидеть до полуночи в ожидании августейшей особы?
Да, это был тонкий намек на то, что он все еще в легкой обиде на свою правительницу за проведенную без него ночь.
Проследив взглядом за изволившей покинуть ложе венценосицей, аристократ затаил дыхание, как только его Прекрасная дама начала оголяться. Так неподвижно замирает леопард, взирая на свою будущую добычу, прежде чем наброситься на нее и растерзать. Впрочем, в данном случае добычей был скорее простодушный леопард, которого заприметила коварная и плотоядная львица.
Когда королева явилась его глазам во всей своей неземной красе, дворянин, будто прежде не видевший Марельду нагой, с головы до пят окинул ее внимательным, проникнутым вожделением взором, восхищаясь ее роскошной огненно-рыжей шевелюрой, так и разжигавшей у мужчины пламя страсти; юными и волшебными очами, словно магией приковавшими вельможу к постели; пышной и очаровательной грудью, взгляд на которую наполнил мужское естество рыцаря кровью, заставив его приготовиться к бою и распирать плотную материю брэ; прелестными и стройными бедрами, еще сильнее возбуждавшими владетеля Китри.
Пленительное, царственное тело Ее Величества так и манило коннетабля к себе, сосредоточив все помыслы графа на одном лишь желании слиться в экстазе с возлюбленной.
Клянусь небом, она божественна… - завороженно думал южный лорд. - Воистину, право властвовать дано ей свыше.
Услышав укор со стороны монархини, Рейнхольд поспешил исправиться, молча и быстро избавившись от последней детали одежды, прикрывавший стыд, и представ перед своей государыней в костюме Адама. Только после этого полководец, вновь обретший дар речи, любезно изрек:
- Какова теперь будет воля моей королевы?
Желая во второй раз отблагодарить леди за столь славное пробуждение, фон Лефлер подобрался к девушке поближе и скользнул ладонью вдоль ее ножки, оставил след своих губ на внешней стороне бедра Прекрасной Дамы, мягко прикоснулся устами к ее руке чуть выше локтя и наконец едва ощутимо поцеловал длинные волосы венценосицы, вбирая в себя исходивший от них пьянящий аромат.

+1

6

Заинтересованно наблюдая за мужчиной, Ее Величество вздохнула с наигранной раздраженностью, поторапливая коннетабля. Казалось, она сгорит от нетерпения за те секунды, пока фон Лефлер расправится с единственным атрибутом своей одежды. И вообще, уж кому-кому, а графу Китри следовало бы знать, что королева терпеть не может ожидания. Когда Рейнхольд все же соизволил снять с себя брэ, взгляд женщины на несколько секунд задержался на мужском достоинстве любовника, которое так и манило прикоснуться к нему. Не в силах устоять перед соблазном, леди провела по обнаженной плоти фон Лефлера пальчиками, игриво посмотрев графу в глаза и улыбнувшись самой что ни на есть плутовской улыбкой. Прикосновения жарких уст возлюбленного отозвались влажным жаром в ее чреслах. Замыслив дерзкий захват власти над своим полководцем, она впилась в его уста сладким поцелуем, тем самым отвлекая кавалера. Упершись рукой в плечо мужчины и тем самым вынуждая его улечься на спину, леди ловко оседлала Рейнхольда. Отпрянув от губ простодушного леопарда, Марельда присела и победоносно взглянула в очи своей наивной добычи, поглаживая ладонями его живот. Орудие мужчины, упиравшееся ей в бедро, разжигало леди изнутри от предвкушения. Не переставая улыбаться той самой беззастенчивой улыбкой, юная королева лукаво произнесла:
- А то ты не знаешь, какой она будет... - в том, что графу все было прекрасно известно, она не сомневалась. Иначе бы зачем она сюда пришла... Каждый раз, когда Рейнхольд задавал подобные бессмысленные вопросы, женщину так и порывало придумать какую-нибудь глупую прихоть, совершенно не связанную с занятиями любовью. И каждый раз откладывала эту вредность на потом, не желая терять время, которое можно провести с бесконечно приятной пользой, понапрасну.
Приподнявшись на коленях, Марельда медленно и аккуратно опустилась лоном на твердую плоть мужчины. Чувствуя, как Рейнхольд проникает в нее, она издала тихий стон, прикрыв глаза от удовольствия. Медленно покачивая бедрами, Ее Величество скользнула ладонями по торсу любовника, наклоняясь к нему и с нежностью поцеловала своего рыцаря в губы. Влюбленно взглянув в глаза Рейнхольда, королева прошептала слегка прерывистым голосом:
- Я люблю тебя... И ты даже не представляешь, как сильно, - на мгновение отведя взгляд в сторону, с улыбкой подумала женщина. Да, безумно. Она порой сама пугалась этого щемящего чувства. Но, шейд побери, любить Рейнхольда было чертовски приятно. Особенно этим утром.

Отредактировано Марельда (2014-11-14 00:03:08)

+1

7

В ответ на коварную и нахальную, хотя и не сказать, чтобы уж совсем неожиданную выходку возлюбленной, коннетабль лишь добродушно улыбнулся, околдованными очами посмотрев в лицо монархине. На полях сражений, как и на рыцарских турнирах, горделивый Леопард никому не позволял одержать над собой верх. Но здесь, на альковном ложе, перед своей Прекрасной Дамой, государыней и самой восхитительной девушкой из всех, кого он когда-либо встречал… Могучий Леопард чувствовал себя совершенно беззащитным и не сопротивлялся дерзкой львице. Пусть берет его в плен – Рейнхольд был только рад ублажать свою королеву и не видел в том ничего постыдного для себя. В конце концов, об этом все равно никто не узнает, и для всех он так и останется победоносным полководцем, усмирителем диких ургалов, кочевников да подлых мятежников. Единственное, чем рыцарь был несколько расстроен, так это невозможностью своим ротиком достать до царственной персоны...
Опустив взор на обольстительный бюст своей амазонки, аристократ, поддавшись искушению, накрыл десницею левый холмик, осторожно ощупывая его гладкую поверхность. Перстами легонько коснулся розового сосочка, шаловливо щекоча его. Затем, охватив всей ладонью правую грудь девушки, принялся мягко ласкать ее.
Как бы странно это ни звучало, но, несмотря на свои тридцать шесть лет, в объятиях Марельды мужчина впервые познал столь бурную любовь. Ночи фон Лефлера с его покойной супругой не отличались особой страстью, да и за все те годы, что он прожил с нею, было их числом меньше, чем ночей, проведенных с венценосицей за три месяца. В постели с Ее Величеством сеньор Китри был способен провести весь день, да что там – недели и годы, позабыв про все на свете, про узурпатора в Илирии, про его долг как – пусть уже и только формально – коннетабля Броддринга…
Долг. Его нынешний долг состоял в том, чтобы, работая мечом, отбивать у проклятого супостата его родное королевство, пядь за пядью. А он вместо этого спал с королевой… Работая совсем другим оружием. И, сколь бы ему не было неприятно сие признавать, но благодарить за свое счастье он должен был никого иного, как Гальбаторикса, убившего его короля и занявшего броддрингский трон, что и позволило сердцам коннетабля и принцессы соединиться. Ужель Судьба не могла свести их при более благоприятных обстоятельствах? Ведь не пристало преданному вассалу довольствоваться плодами смерти своего сюзерена… Даже не слишком достойного сюзерена. На секунду полководец почувствовал отвращение к самому себе. Но тут же заглянув в глаза любовницы, вельможа быстро успокоился и позабыл о своих тревогах. Разве не потратил он значительную часть жизни на других - державу, собственное графство, неблагодарного короля; терпел неверную жену? Разве не заслужил права хотя бы несколько месяцев отдохнуть вместе с той, которую он любил всей душой, коли на то была ее воля?
Девушка осталась без отца, и графу было безмерно жаль ее. Он прекрасно представлял, каково сейчас должно быть восседавшей на нем леди, ведь у нее, как и у него, больше никого не осталось на этом свете. Никакой родни, что могла бы опекать ее.
Что ж… Он не исполнил свой долг, допустив гибель своего государя и отчизны, пусть даже и не в его силах было сие предотвратить. Но, по крайней мере, в его силах позаботиться о дочери Ангреноста и не допустить ее смерти. И уж с этим долгом он справится! Несмотря ни на что, он всегда будет подле нее. Будет защищать ее до последнего вздоха. Воистину, в служении ей – служении при дворе, на войне и в постели - будет весь смысл его дальнейшего бытия. Служении той, ради которой дворянин был готов на все. Готов отказаться от всех своих земель, доходов и состояния, только чтобы быть с нею. Готов лично ринуться на бой с Гальбаториксом за корону Броддринга, и плевать, если тот будет верхом на громадном черном драконе, а Рейнхольд – всего лишь на верном боевом коне…
Хрипло постанывая, фон Лефлер вновь и вновь проникал своим копьем во влажное лоно королевы. Вняв слова, слетевшие с губ девушки, правитель Китри уставился на нее сияющими глазами, чувствуя себя самым счастливым человеком в Алагейзии. Ведь ни от какой другой особы и никакую другую фразу ему не было бы слышать так приятно.
- Дерзну сказать, что я люблю Ваше Величество с не меньшей силой. Люблю столь искренне, глубоко и пылко, сколь только может смертный мужчина любить смертную женщину, - уверенным гласом молвил рыцарь.
С этими словами коннетабль, чуть приподнявшись, приник устами к устам своей Прекрасной Дамы в сладком и долгом ответном поцелуе. Руки графа в это время блуждали по оливковой коже боков и чресел Марельды.

+1

8

Когда уста графа вновь коснулись ее губ, Марельда жадно впилась в них, ощущая приближение кульминации. Обвив руки вокруг шеи Рейнхольда, Ее Величество ускорила темп, желая дать выход наслаждению. Она старалась, чтобы возлюбленный вошел в нее как можно глубже, и вскоре достигла вершины блаженства. Хрипло простонав сквозь поцелуй от удовольствия, захлестнувшего ее, королева, тем не менее, не спешила покидать свое место на будущем муже. Присев, она отдышалась, лениво, но очень нежно поглаживая захваченного ею полководца по торсу. Взгляд женщины блуждал по разгоряченному телу любовника и остановился на его очах. Марельда весело пффыкнула и закатила глаза, вспомнив, что фон Лефлер как обычно наполнил свое признание в любви излишним пафосом, ей вполне хватило бы четырех слов. Тем не менее, хитро улыбаясь, она ответила фон возлюбленному:
- Я люблю сильнее, - и игриво показав Леопарду язык, продолжила дразнить его, - а еще Вы мой пленник и я намерена весь день держать Вас здесь, в постели... - надменно посмотрев на подданного сверху вниз, сообщила Марельда. Да, ей бы хотелось, чтобы было так. Но, к сожалению, она понимала, что такая возможность им представится далеко нескоро. И это, несомненно, огорчало королеву. Заметно погрустнев, женщина слезла с Рейнхольда и легла рядом, положив голову на его плечо. Вздохнув, она устало произнесла:
- Дел много... - от беззаботной леди не осталось и следа. Меньше она желала вспоминать о необходимости возвращения власти над Броддрингом, о войне с этим проклятым узурпатором Гальбаториксом, о грядущем дне, который обещает быть бесконечно долгим и прочее-прочее. Скрестив руки на груди, она нахмурилась и принялась рассматривать потолок. В объятиях графа она могла позволить себе быть ребенком, которого обязательно пожалеют и ободрят. Именно в этом она нуждалась в последнее время.

Отредактировано Марельда (2015-01-14 22:32:47)

+1


Вы здесь » Алагейзия: расцвет Империи » Сурда » Замок Борромео


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC