Алагейзия: расцвет Империи

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Алагейзия: расцвет Империи » Империя » Цитадель Императора


Цитадель Императора

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://sa.uploads.ru/3PjGN.jpg
Старый дворец Лангфельдов, перестроенный и укрепленный Гальбаториксом, чьей резиденцией ныне и является. Крепость оная имеет размеры весьма внушительные и расположена в самой глубине города, прямо под утесом, что нависает над Урубаеном. Входом в нее служат большие железные ворота, проделанные в каменной стене, что ведут в вестибюль, за которым скрывается множество длинных коридоров - настолько просторных, что по ним преспокойно смог бы пройти небольшой дракон. За огромными позолоченными дверьми находится тронный зал.

0

2

Удивительно, как одна небольшая и даже немагическая вещица может поднять в цене жизнь своего обладателя. Еще недавно Гальбаторикс играл на вылет, то и дело подставляя себя под удар и ловил от этого дикий кайф, сегодня же ему было не положено. Сегодня он мог исключительно "высочайше повелевать", и на риск, как и любое другое непотребство этого рода, права не имел. Еще недавно Гальбаторикс мог умереть в любой момент хоть от простуды, сегодня же корона отняла у него эту привелегию. На шахматной доске политики Гальба стал королем, ограниченным в своих действиях, но обладающим при этом безграничной властью. И столь же огромной важностью.
Ответственность стала вечной спутницей Императора и ни на шаг не отпускала его от себя. И даже самое тонкое дело приходилось теперь перепоручать, чтобы не преставиться досрочно. Но на то королю и ферзь, чтобы рисковать им...
В этот вечер Гальбаторикс ждал своего ферзя почти с надеждой. Он нисколько не сомневался в том, что Морзан прибудет вовремя, но даже если бы и нет, это было простительно. Такое важное задание стоило императорского ожидания. Да что там! Оно стоило всего времени мира. Поэтому Гальба терпеливо ждал. Ждал слов "все сделано" и ничего другого. Виски ломило от усталости, еще не отвыкшая от меча рука ныла от долгого письма, но в голове прочно сидел план по сохранению экономики государства, в значительной мере подорванной переворотом. И Гальба шел, размышляя о налоговой системе, красоте заката, Проклятых и пороках. Из оных Император особенно презирал два: слабость и непунктуальность. И никогда не умел с ними мириться. Первое к его нежно любимым Проклятым (о которых шла речь во внутреннем монологе Их Величества) ну никак не относилось, но вот за второе он обычно готов был лично каждого своими руками сечь.
Среди Проклятых были те, кого Император мог смело назвать своими братьями и сестрами, но были и такие, от которых планировалось избавиться. Потому что в случае ослабления Гальбы кое-кто не применет воспользоваться случаем и сесть на его место. Но об убийствах думать не хотелось. Слишком хорош был вечер.
Гальба проделал огромную работу и законно отдыхал теперь, выделив для себя целых два часа, что было настоящей роскошью для человека, порой не отрывавшегося от дел помногу часов.
В отличие от предшественника, Гальба работал, как ошалелый, то есть по двадцать часов в сутки и никак не меньше. Глубокая магическая медитация заменяла ему сон, избавляя тем самым от кошмаров и экономя драгоценные часы. Кое-кто из прежних монархов тратил время на глупые бытовые церемонии вроде вечернего чая или чтения после завтрака, но Гальбаторикс был человеком другой формации. Он не пользовался помощью слуг, чтобы зашнуровать колет, не позволял свите всюду таскаться за собой и не любил излишней мишуры. Выжать максимум пользы из каждого дня - так он жил. Все переговоры, совещания и выезды проводились днем, бумажная работа - ночью. Бешеный ритм приносил Императору удовольствие, а противникам его режима - проблемы. Гальба всегда и все успевал и был в курсе всех событий. Его сложно было обойти в чем-то, политическое поприще оказалось для Всадника родной стихиейа. И все же Гальбаторикс иногда позволял себе одну человеческую слабость: гулять по саду. Этим он сейчас и занимался - бродил по заросшим дорожкам придворного сада и издевался для яблоками.
На поясе, покачиваясь в такт шагам, висели ножны от меча Враиля, который Гальба, сколько не старался, так и не смог назвать своим. Да, он ложился в руку, как влитой, да, он был отнят в честном (ну, почти) бою. И все же сохранял в себе что-то чуждое, как будто сопротивлялся воле нового владельца. На самом деле Гальбаторикс подозревал, что мечи Всадников обладают некоторым разумом и служат только тем, для кого сделаны. Поэтому он издевался над ним и светлой памятью Главы Ордена весьма нецарским образом: подбрасывал и в полете рубил яблоки, заливая белый клинок сладким соком, и скользящими ударами сек густую траву. Иного назначения Ислингр просто не имел: монарх больше не мог сражаться, слишком опасно это было. А умирать в ближайшие четыреста-шестьсот лет он не планировал.

0

3

Спокойное время – хуже ожидания неизбежного. Оно медленно обращает тебя в какое-то жалкое, недвижимое существо по типу засыпающих на холоде рыб. Вроде, ты живой, существующий, но радости ни от чего не испытываешь. Слишком мало событий, слишком тихо, слишком ненормально для человека, который привык к бурной деятельности, постоянной опасности и вечным схваткам. Отсутствие адреналина буквально сдавливала глотку, порождая желание кого-нибудь прирезать. Просто так, для галочки, что день прожит не зря. Только кого можно было убить? В замке – нельзя, в окрестности то же, да и вообще подобное  было запрещено. В отличие от некоторых Проклятых, делающих все, что пожелают, Морзану приходилось лишь со стороны наблюдать за бурной деятельностью Всадников, даже не думая с ними соглашаться. Дружба – слишком тонкая грань, пересечь которую легко, но восстановить – слишком тяжело. Пусть дураки считают, что им все дозволено. Однажды их кровь прольётся, вновь даровав эту пьянящую, великолепную радость чужой смерти. Однажды, но не сегодня. Как раз на таком умозаключении он дошел до тронного зала, где услышал об артефакте. Найти группку людей и отобрать у них вещицу? Единственное, что ему было важно на тот момент – сколько их, где они, можно ли их прирезать.
   Последующие несколько дней прошли в погоне. Дракон быстрее лошадей, это знают все, потому даже фора во времени не дала беглецам уйти от Проклятого достаточно далеко, что бы тот их не настиг. Красная стрела мелькнула в небе, уйдя в резкое пике, и буквально обрушилась на всадников, хвостом сбив их с глупых созданий испуганно заржавших и кинувшихся врассыпную. Перепуганные люди готовы были сами вернуть украденный у монарха артефакт, даже отдали его, но это было уже не важно. Стоило вещице оказаться в руках, как взгляд прошелся по ней, сравнивая с описанием. Золотая цепочка хранила на себе переплетающихся драконов, держащих между собой фиолетовый камень. Он мог быть фальшивкой, подделкой, копией оригинала, глаз подобного вряд ли подметит, но та магия, что жила в нем, давала понять – это оно. Видел бы подобную красоту импульсивный Шейд, наверняка плясал бы от счастья. Слишком тонкая работа и слишком сильные чары, что бы позволить им попасть в руки эльфов, к которым, судя по направлению, глупцы и стремились. «Что будет с тем, кому подобный дар преподнесут? Интересная вещица…» - положив вещицу в сумку, висевшую на седле, Всадник похлопал по боку дракона, все это время державшего четырех беглецов прижатыми к земле мощными лапами.
   Вот что называют счастьем. Когда ты почти выворачиваешь наизнанку своего противника, аккуратно вскрывая каждый миллиметр его тела, плавно скользя лезвием клинка прямо по коже над костями, мягко надрезая податливую плоть, разрывая мышцы надвое. Крики боли, агонии и ужаса будоражили кровь, заставляя почти счастливо улыбаться. Дорвался. Хоть где-то, но дорвался до столь любимого сердцем занятия. Причинения боли глупым, ничтожным воришкам, решивших, что они умнее всех на свете. Лишь одно немного расстроило – первая жертва быстро умерла, то ли от шока, то ли от потери крови, но последующим не повезло – они прожили куда дольше, позволяя вдоволь измучить каждого, пока клинок не пронзил сердца, прерывая личный ад каждого. Только когда жертв не осталось, Алый взмыл в небо вместе со своим Всадником, удовлетворённым своими деяниями. На душе было легко и хорошо, даже радостно. Наконец жажда была утолена.
   Уже на подлете к замку, Морзан достал из сумки медальон, переложив его к себе в карман. Довольный, даже немного подобревший, перестав недовольно бурчать Всадник, снял седо и отпустил свое сокровище резвиться в небе, пока сам он, уточнив, где сейчас монарх, пошел в нужном направлении.
- Ваше величество, - замедлив шаг, Алый немного склонил голову. Он до сих пор не был уверен, как надо обращаться к Гальбаториксу, а спросить язык не поворачивался. Если раньше можно было говорить откровенно, без титулов и званий, потому что Всадники равны, даже если они беглецы, то теперь их предводитель – император.  – Прекрасный подарок «хорошим» друзьям, - достав медальон, Мор протянул тот монарху.

0

4

Среди Проклятых было много интересных людей с нетривиальными наклонностями. И многие, если от все из них, преуспели (каждый в своем направлении, разумеется) в разного рода "ужасных" вещах. Однако же даже в стройных рядах самых кровожадных душегубов, не было того, кто мог бы сравниться в жестокости с Морзаном. Проклятый превзошел даже своего императора: Гальбаторикс не был таким садистом. Не то чтобы знаменитый тиран был слаб нервами или добр душой, нет конечно, но все же криков боли не любил, предпочитал убивать быстро и чисто, без лишних мучений и усилий. Страдания не приносили ему особого удовольствия. Разве что иногда...
На мысли об этом Гальбу навел запах свежей крови и гнева, который исходил от Алого.
Гальба почувствовал его приближение задолго до того, как Морзан появился в саду лично, но не наградил и взглядом до самого того момента, когда Всадник сам обратился к монарху.
-Мое Величество, - мысленно согласился Гальбаторикс, небрежным жестом убирая в ножны клинок и поворачивая к Проклятому свою королевскую морду. Самодовольно-удовлетворенная улыбка легла на плечи Морзана горностаем, обозначая прощение за задержку. Гальба любил, когда к нему обращались с почтением. Очень любил... Лесть поднимала ему настроение даже сейчас, когда лучше оно быть, казалось бы, не могло.
Своим появлением Алый почти вызвал у императора какое-то ущербное подобие радости (с положительными эмоциями все было напряженно), но оно осталось невысказанным, разве что глаза полыхнули жадностью, когда Проклятый протянул руку с зажатым в ней артефактом. Вещь древняя, как сам язык эльфов, и столь же полезная в опытных руках. Ключ к истинному имени. Даже не так... Квинтэссенция истинных имен. Этой вещицей можно отпереть дверь к любой душе, но можно и закрыть ее навеки. Гальба знал, что рано или поздно эльфийские мудрецы обойдут или попросту пробьют его оборону и доберутся до истинного имени, а этого допустить было никак нельзя. Не сидеть же каждодневно и не ковать из магии новые блоки для собственного имени... Благо, что последний в Алагейзии ключ так удачно хранился в Илирии, откуда был украден и куда был теперь возвращен. Разумеется, Морзану обо всем этом знать было не обязательно. И тут Гальба исходил не из недоверия, а просто из нежелания забивать голову верного друга лишней информацией.
-Здравствуй, Морзан. - благосклонно кивнул Гальба и сощурил глаза на лицо Проклятого, позади которого догорало и беспощадно вонзало в суженные зрачки Императора свои раскаленные лучи, жаркое солнце. Медальон перекочевал в руки императора, который тут же сховал его в карман своего камзола.
-Я не сомневался, что ты выполнишь мою просьбу. Но это, кажется, отняло немало времени.... Надеюсь ты не слишком устал и не откажешь старому другу в прогулке по саду.

0

5

Когда доволен император, то всем в Империи хорошо, когда же он гневается, дурных вестей лучше не нести никогда. Особенно напрямую, а не через третьих лиц в виде бедных гонцов и писарей, которые прочувствуют в полной мере каждую крупицу недовольства всего одним приказом. Правда, сейчас никому ничего не грозило как минимум в ближайшее время, если судить по довольному владыке, так скоро забравшего свою вещицу обратно. «Словно его кто-то использовать сможет, - мысленно хмыкнул Всадник. Слишком сильна была защита, которую и вправду можно было использовать чуть ли не как оружие для убийства. Уж больно сильно проклятие. – Чего хмыкаешь, птаха?»
  «Зачем ему кулон – оружие, которое хранится в замке?» - раздался голос с небес. Алый дракон сверкнул в небе, отразив свет солнца на своей чешуе и на мгновение засверкав подобно звезде в ночном небе. Столь ярким в этот момент он показался. Красиво, но…. дракон явно не просто резвился в небе, а еще за ними подглядывал, навострив свои локаторы. «Он настолько ценен?» - явный интерес читался в голосе Торна. Морзан едва подавил желание глянуть на огромное крылатое существо.
- Разве я могу отказать? – поддерживать разговор и одновременно что-то доказывать дракону – дело достаточно тяжелое. Особенно когда в мыслях этот крылатый зубастик, упорно стремящийся выяснить, чего в этом медальоне такого важного. Почему до этого Алого подобное не заботило, было сложно понять. «Защита, на нем просто есть мощная защита, Торн,» - одновременно с этим ответил Морзан, бывший еще довольным после столь приятного времяпрепровождения. Особенно при учете, сколько времени хотелось кого-то помучить. Словно наркоман, получивший дозу, Проклятый тихонько кайфовал в глубине души, но показывать это не желал, да и не умел. – Они направлялись к эльфам. Мы перехватили их практически у самой границы, - проговорил Морзан, все-таки кинув мимолетный взгляд на мелькнувшего в небе дракона, но после всё внимание уделив монарху. - Воры почти до смерти загнали лошадей, желая добраться до лесов остроухих. Если им была так важна эта вещица, кража может повториться, - они и вправду могли вернуться, только в следующий раз став умнее, подложив копию или же двинувшись окольными путями, которые затруднили бы поиски. Переворачивать верх дном селения, заглядывать во все пещеры с чащами желания особого не было.
  «А как же чувство погони? Жажда наживы? Или сейчас ты удовлетворен и тебе лень? - Торн явно не желал униматься, упорно вклиниваясь в сознание своего Всадника. – Ты сейчас похож на объевшегося дракона. Только бы лежать под солнышком и пузо греть,» - вздохнув, Морзан положил одну руку на рукоять клинка, скорее по привычке, чем желая тот достать. Пальцы немного сжались на красном камне. Алый явно был в хорошем настроении от долгого полета и погони, отчего теперь ему хотелось поговорить. Все бы ничего, если бы он не комментировал мысли своего Всадника. «Ты такой настырный… - мысленно вздохнув, - Напомни, когда я так делал?» - ответ поступил почти сразу. – «Нууу, не скажу. Сам вспоминай,» - раз у дракона включился режим ребенка, нужно было прекращать разговор или переводить в иное русло его, потому что иначе язва могла просто не отстать. Как бы не любил Всадник своего Алого, подобного поведения он не понимал.

0

6

Ну, разумеется, нет, - снисходительно улыбнулся Гальба, но улыбка его вышла, как и всегда, кривоватой, оскалистой и хищной, так что еще непонятно было, иронизирует император или нет. Ему и вправду никто не смел отказать. Никто из ныне живущих.
Всадники двинулись через запущенный сад, утопая по колено в мягкой траве. Все дорожки императорского сада вели к центру, где стоял когда-то грандиознейший бронзовый памятник королю Паланкару, отлитый еще при первых Броддрингах. Сейчас от него остался один постамент, саму фигуру прежнего короля не без труда свалили и переплавили и монеты, а вот массивную гранитную плиту не тронули. Через какое-то время здесь появится статуя нового Императора, но уже из мрамора.
Гальбаторикс говорил о чем-то непринужденно, в своей манере вести легкие и бессмысленные разговоры. Он расспросил о том, как прошло задание и с вниманием выслушал рассказ Проклятого, в связи с которым снова усмехнулся. Третий раз за день, что предвещало как минимум бурю и шквал к концу вечера. На этот раз улыбка вышла еще более дикой, чем в предыдущий, а затем и вовсе оборвалась зубовным скрежетом, когда Проклятый предположил, что какие-то воры смогут отнять у него! - Императора! - его вещь! Глаза Гальбы моментально потемнели от гнева.
-Уж не намекаешь ли ты, Проклятый, что я этого допущу? - все так же сквозь зубы прошипел Гальбаторикс и совсем уж недобро сощурился. - Не считаешь ли меня слабым? От твоих слов веет сомнением.
Захотелось кого-нибудь ударить, а лучше - убить.
Прочитав между строк посыл о том, что Морзан считает, будто император сдал позиции и зажрался, сидя на троне, Гальба моментально заподозрил заговор, затем разубедил сам себя в этой догадке, признал, что действительно боится того, о чем говорил Морзан, и, наконец, согласился. Да, сложно считать сильным человека, который сидит днями и ночами за бумажной работой, а меч использует для нарезки яблок. Рука как-то сама легла на рукоять Ислингра, заставляя вспомнить, что последний раз Их Величество использовали меч по назначению в битве с эльфами. Стало не по себе.

Отредактировано Гальбаторикс (2014-12-15 07:36:06)

0

7

Морзан спокойно шел рядом с мнительным императором, отвечая на его вопросы, но с неохотой поддерживая разговор. Любой знал, что светские беседы по типу «Как летели?», «Что видели?», «Интересно было?» мужчина терпеть не мог. Подобное было слишком обыденным, каждодневным для одних, но другим ненавистно из-за отсутствия в таких вопросах смысла. Если все задание прошло на отлично, то уточнять определенные делали зачем? Просто так? И ладно бы все проходило спокойно, но как обычно, настроение монарха резко стало скакать, то возвращаясь в радостное, то падая к гневному. Словно ему напрямую бросили вызов, следом отказались, а после напали в спину.
- Если бы это было так, на вас уже напали бы ваши же Проклятые, - спокойно ответил Алый, на всякий случай убрав руку с клинка, что бы лишний раз не провоцировать слишком импульсивно реагировавшего правителя. Даже странно было, насколько легко тот вышел из себя, вспыхнув как спичка. Словно у него какое-то помешательство или психоз на тему воровства и трона. Хотя, столько времени его желая, наверняка, тяжело было бы терять. Костьми ляжет, но останется императором. – Те шестеро так и ждут, что бы ударить в спину, как только вы ослабнете хоть немного и не факт, что большинство не поддержит их стремление, - недовольство сквозило в голосе, хотя сам Проклятый этого не замечал. Это его только что почти обвинили в измене? Заговоре? Да он сам столько заговоров пресёк, начиная от чертовой дюжины и кончая несколькими чиновниками, а тут такие выводы. Либо монарх качественно играл, желая ранить веру в нормальные отношения, либо он и вправду немного не в себе, - Я лишь сказал, что они вернутся и попытаются вновь украсть этот кулон. Не делай меня сообщником кучки идиотов, - резко перепрыгнув с «вы» на «ты», явственно давая понять, что в первую очередь для него Гальбаторикс друг, а уже после император, глава Проклятых и так далее по списку, Морзан добавил. – Или ты хочешь меня обвинить в заговоре? Мне казалось, этот вопрос был решен еще во время обучения у шейда, - скользнув по императору взглядом, Проклятый подавил в себе желание поморщиться. Да что с ним происходило в последнее время? Некогда спокойный, сейчас Гальбаторикс буквально скакал от настроения к настроению. Где логика? Где гениальный мозг? Где все, за что уважают монарха Всадники и проклинают враги? Да если хоть кто узнает об этой почти истерике, половина Проклятых вмиг начнет думать совсем не о дружеских разговорах. Проблемы. Подобное пахнет большими проблемами.

0

8

Гальбаторикс вдруг переменился в лице, смерил друга совершенно осознанным взглядом, лишенным нездорового блеска, удовлетворенно хмыкнул, и уголок тонких губ дрогнул в совершенно привычной для Гальбы полуулыбке, которая красовалась на его лице еще в те незапамятные времена, когда он был Белым Всадником.
-Прости мне этот театр, Морзан. Но тебе понадобятся доказательства, и воспоминания - не худший способ их предоставить.
Приняв какое-то важное решение, император мысленно возложил цветы на могилы латентных предателей, и не без удовольствия отметил, что Морзан негодовал по поводу нестандартного поведения монарха. То есть это не стало чем-то ожидаемым. То есть Алый и вправду не считает его душевно-больным.
-Они ведь как дети... - Император рвано вздохнул - Наивные дети. Я знаю обо всем, мой милый друг. Но беда в том, что я никогда не ослабну. Впрочем, меня не волнуют настроения среди тех, кто доживает свои последние дни и не представляет для меня никакого интереса. Меня интересуешь ты. И сейчас я доверяю именно тебе важнейшее дело. К концу этого вечера ты сформируешь складную картину воспоминаний, в которых я предстану таким, каким ты меня только что видел. В ближайшее же время ты созовешь всю Чертову Дюжину и предъявишь свою идею и свои воспоминания им. Прокляте должны увидеть, что я безумен, впал в истерию, сделался слабосильным. Идея будет состоять в том, что пора бы сместить меня с престола и разделить Империю на княжества, каждым из которых будет управлять один из вас. Ты соберешь вокруг себя всех, кто согласится на мятеж и приведешь ко мне. "Убийство" будет происходить здесь, в Урубаене, за пару дней до полнолуния. Твоя задача - привести во дворец тех, кто действительно помышляет о перевороте. И тогда мы убьем их всех.
Гальбаторикс был довольно спокоен, а в походку его вернулась былая наглость, но длилось это недолго. Едва договорив, Гальба снова нервно поджал губы и процедил: Я вижу по глазам, что ты что-то знаешь. Говори!
Ислингр с хрустальным звоном покинул ножны и взлетел к горлу Проклятого. - А впрочем, я верю... Верю тебе. - меч в дрожащей руке медленно опустился. - Закончим об этом. Давненько я не практиковался в фехтовании. Соперников подходящих все не было, а теперь... Не окажешь ли честь..?

+1

9

Морзан лишь раздраженно фыркнул, смотря на монарха. Игра или реальность? Пока это на руку для чистки рядов – наплевать, но после подобное станет большой проблемой. Кто знает, во что может обернуться чудаковатость Гальбаторикса? Люди не верят безумцам. Они верят самоуверенным лидерам, идущих к своей цели через любые преграды, будь то пустыни, замки, трупы, драконы. Император был таковым, но порою мелькало в нем нечто иное. Неадекватное. Ведущее к краху, а не великому будущему, за которое официально сражались Проклятые.
  «Подтолкнуть парочку идиотов к восстанию? Интересно…» - идея Гальбаторикса была хороша, но как это отразится на остальных Проклятых? Терять пусть и жаждущих смены власти, но сейчас за тебя сражающихся Всадников, было немного опасно. Впрочем…
  «Да кто поверит, что ты пойдешь против него?» - раздался задумчивый голос на грани сознания, мягко подталкивая идею. Одну, но зато какую. Ему и правда никто не поверит. Все-таки Морзан был преданным рыцарем, чего не сказать о драконе, который был слишком болтлив порою и крайне своеволен. Уголки губ дрогнули, а взгляд стал немного отстраненнее, выдавая дискуссию Всадника со своим дражайшим Алым.
  «Никто, - с довольством ответил Всданик, отлично понимая, с кем дракону надо будет обмолвиться словечками, что бы начать переворот среди Проклятых, выявив предателя. – Но поверят тебе. Все знают, что ты импульсивен, если мне грозит опасность. Поговори с тем треплом чешуйчатым, рычи, дергайся, говори, как неадекватен был Гальбаторикс. Им понадобится подтверждение и они сами придут. Преданность всегда может пошатнуться, если владыка безумен»
  «Ты уверен, что они придут? Ты славишься далеко не самыми лучшими востанческими характеристиками…» - недоверчиво буркнул дракон, сделав круг вокруг башни Урубаена.
  «Все зависит от того, как качественно ты будешь гневаться, и швыряться, птенчик,» - закончив разговор, Морзан перевел все внимание на императора. Рука сама дернула клинок вверх, чисто по инерции его почти выхватив, но так и оставила. Даже если разум понимает, что Гальбаторикс не доведет до ума этот выпад, реакции тела отменить было нельзя. «Зря ты так резко двигаешься. Однажды я могу не успеть остановиться,» - все-таки, чем дольше воин сажается, тем отточеннее его движения и молниеноснее реакция. Пусть сейчас он успел остановиться, следующий раз может стать не столь благоприятным.
- Если внезапно у вас не появится желания меня прирезать, - приподняв в ухмылке уголок рта, Всадник передернул легонько плечами. Раз монарх успокоился, то можно было вернуть прежний типаж общения. Куда более официальный, но от этого не менее близкий. – То с превеликим удовольствием, - правда, такие схватки он не особо любил. Тут противника на части не порежешь, но что поделать? Тренировка или дружеский спарринг порою давали плоды куда лучшие, чем самые грандиозные сражения. Тем более предложение скрестить клинки – признак хоть какого-то доверия. Потому Заррок снова блеснул на солнце, будучи полностью вынутым из ножен.

0


Вы здесь » Алагейзия: расцвет Империи » Империя » Цитадель Императора


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC